Завещание Ленина
Вечером 21 января 1924 года Сталин, Зиновьев, Бухарин, Каменев и Томский
приехали в Горки. Отдав дань уважения мертвому руководителю, поспешили в
Москву, на заседание ЦК партии. Через два дня они вернулись в Горки, чтобы
отправить тело Ленина в Москву, где гроб с умершим был установлен в
Колонном зале. В течение четырех последующих дней массы народа часами
стояли на холоде (а зима 1924 года была исключительно суровой), чтобы
отдать дань уважения Ленину, так же, как ранее это делали их предки,
поклонявшиеся усопшим царям.
Эмоциональная волна охватила страну. Глубокое религиозное чувство русских
нашло выражение в погребальных песнях, стихийно родился культ Ленина.
Настроение народа отразилось в решениях ЦК. Годовщина смерти объявлялась
днем траура. Петроград переименовали в Ленинград. В Москве и других городах
устанавливаются памятники вождю. Было решено бальзамировать тело Ленина и
соорудить мавзолей у Кремлевской стены на Красной площади.
"Правда" от 24 января 1924 года опубликовала статью Бухарина
"Осиротевшие". Название, так же как и содержание, было чисто русским по
духу.
Троцкий находился на Кавказе и не присутствовал на похоронах, но прислал
телеграмму с такими же, как у Бухарина, выражениями обожания и поклонения.
В обращении ЦК звучали те же интонации и выражения о вожде мирового
коммунизма, любви и гордости международного пролетариата: "его физическая
смерть не является смертью его дела". Но особое впечатление на народные
массы произвела прощальная речь Сталина на траурном заседании II
Всесоюзного съезда Советов 26 января, которая через четыре дня была
напечатана в "Правде". Эта клятва верности и преданности партии Ленина,
коммунистическая по терминологии, была православной по духу, вызывала в
памяти повторы и ритмы литургии. Партийным руководителям-евреям речь
казалась театральной и фальшивой. Но другим руководителям, а особенно
народным массам, поэзия и музыка православной службы были понятны и
являлись частью их жизни.
"Товарищи! Мы, коммунисты, - люди особого склада. Мы скроены из особого
материала. Мы те, которые составляем армию великого пролетарского стратега,
армию товарища Ленина. Нет ничего выше, как честь принадлежать к этой
армии. Нет ничего выше, как звание члена партии, основателем и
руководителем которой является товарищ Ленин...
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам высоко держать и хранить в
чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с
честью выполним эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам хранить единство нашей партии как
зеницу ока. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту
твою заповедь!..

Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам хранить и укреплять диктатуру
пролетариата. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы не пощадим своих сил для
того, чтобы выполнить с честью и эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять и расширять союз
республик. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы выполним с честью и эту
твою заповедь!.."
Близкие товарищи, которые знали о неприязненном отношении Ленина к
Сталину, особенно в последние месяцы, могли поставить под сомнение
искренность его прощальной речи. Но он действительно был искренен в своей
преданности партии и делу Ленина. Он глубоко уважал Ленина - толкователя
марксизма, руководителя, создавшего партию и захватившего власть.
Поведение Ленина в последние месяцы его жизни глубоко обижало и удивляло
Сталина. Он еще ничего не знал о завещании, оно еще хранилось в секрете, но
ему стало известно о личном враждебном отношении Ленина к нему. Прослужив
верой и правдой Ленину и делу большевизма двадцать лет, он десять лет
работал совместно с Лениным как член ЦК партии. Иногда он выражал
несогласие, так же как Троцкий и другие. Ленин никогда не предъявлял
обвинений. Их отношения основывались на доверии и преданности общему делу,
он никогда не думал сместить Сталина или подорвать его авторитет. А
наградой за преданность оказалась злобная кампания, направленная на подрыв
его положения в партии. Для Сталина это казалось страшным предательством.
Ни в то время, ни позднее он не отвечал Ленину тем же. Тем не менее у
Сталина была хорошая память, и это предательство старого руководителя,
возможно, сыграло свою роль в его подозрительности и недоверии в
последующие годы.
Культ Ленина набирал силу и продолжал расти. К 1929 году на Красной
площади было закончено строительство Мавзолея, который стал местом
паломничества - религиозным центром Советской России. Портреты, бюсты,
статуи можно было увидеть по всей стране. В школах, домах культуры,
библиотеках и других заведениях были созданы "Ленинские уголки". Даже в
убогих крестьянских хатах,
далеко от городов, можно было увидеть фото Ленина, вырезанное из газеты и
стоящее или вместо, или вместе с иконой. Ленин стал новым божеством, а
каждое сказанное им слово - священным, имя - символом единства Советской
России. Поддерживали культ и другие большевики, например Троцкий, но из
практических соображений. Любовь народа к Ленину усиливала и укрепляла саму
партию.
Сталина часто обвиняли в том, что он начал кампанию по созданию культа
Ленина, но, как сказано выше, культ этот возник как стихийное выражение
чувств народа. Просто Сталин понимал его. Православное учение оставило
глубокие корни в нем. Хотя он не был верующим в обычном смысле этого слова,
но и не был до конца атеистом. Сталин верил в судьбу. Была какая-то
религиозность в его вере в большевизм и Россию.
Как и во время болезни Ленина, тройка - Зиновьев, Каменев и Сталин -
продолжала осуществлять руководство. Пока еще никто из них не сделал
открытого шага к принятию руководства на себя. Коллективное руководство
всегда считалось идеальным. Однако между ними уже начали появляться трения.
Зиновьев принимал как должное, что, возглавляя Коминтерн и будучи
ближайшим помощником Ленина в течение многих лет, он является его
преемником. Это был крупный мужчина, очень способный, великолепный оратор.
Каменев - бородатый красавец - был тоже очень способным человеком, причем
намного мягче характером Зиновьева, которого он поддерживал. Рыков, старый
большевик, ставший председателем Совнаркома после Ленина и которого уважали
все члены партии, не был, однако, волевой, сильной личностью, и никто не
считал его потенциальным руководителем.
Троцкий был как-то в стороне, потому что он не был старым большевиком,
вступил в партию* недавно. Но это не играло бы роли, если бы его не
боялись. Его не любили, за редким исключением, почти все, кто с ним
работал. Все признавали его способности, но понимали и опасность для партии
его методов. Русские революционеры видели в Троцком возможного Бонапарта,
который в своем стрем-

большевиков (А. П.)
лении к власти может уничтожить и революцию. Боязнь объединила против
Троцкого Зиновьева, Каменева и Сталина и пока держала их вместе.
Сталин в то время не считался соперником. Ненавязчивый, спокойный,
скромный, он был партработником, отвечающим за
административно-организационные вопросы. К нему очень легко было попасть на
прием, он внимательно и терпеливо выслушивал посетителей, спокойно
попыхивая своей трубкой. Терпение его было огромным, за что ему были
благодарны многие члены партии. Он был очень сдержанным, немногословным
человеком, который всегда выполнял то, что обещал. Только изредка Сталин
делился своими впечатлениями и мыслями с ближайшими друзьями. Он в большой
мере обладал талантом немногословия, и в этом отношении был уникальным
человеком в стране, в которой все слишком много говорили.
Во время гражданской войны он нес на своих плечах большую
ответственность, подвергая жизнь опасности, и за это партия оказала ему
доверие. Он был справедливым и жестоким, но не таким грубым, как Ворошилов
и Буденный. Он воспринимал критику с чувством юмора и, даже борясь с
оппозицией, был менее суров, чем Ленин или Зиновьев. При обсуждении
вопросов в Политбюро он всегда стремился к нахождению приемлемых для всех
решений. Даже Троцкий отзывался о нем в то время как о "храбром и искреннем
революционере".
Все известное о жизни Сталина в тот период не предвещало, что он станет
таким бесчеловечным диктатором. Изменения произошли, видимо, за время
болезни Ленина, когда, вероятнее всего, он впервые начал думать о себе как
о преемнике Ленина. До 1921 года он не предъявлял прав на лидерство. Был
горд, легко поддавался раздражению, но не имел личных амбиций. После отхода
Ленина от дел у него, как и у многих других, появляются мысли о будущем
партии. Где-то в 1922 или 1923 году Сталин начал серьезно думать, что ему
необходимо взять руководство на себя в интересах будущего партии и
коммунистической России. А приняв такое решение, он добивался своей цели
настойчиво, методично и упорно.

Борьба за власть приняла форму идеологических споров и дискуссий, в
которых каждый участник пытался доказать, что только он является истинным
ленинцем. Первой задачей "тройки" было отстранение Троцкого от власти. А
затем развернулась борьба с таким "идейным течением, как троцкизм". Сталин
прочитал ряд лекций в коммунистическом университете имени Свердлова в
Москве, вошедших в его работу "Об основах ленинизма", в которых
подчеркивалась важность единства партии и партийной дисциплины, роль партии
как вождя масс и необходимость укрепления союза рабочих и крестьян. То есть
те же принципы, что и в клятве Ленину. Сталин доказывал, что идейный
разгром троцкизма является необходимым условием дальнейшего движения к
социализму.
Был проведен так называемый "ленинский призыв" в партию новых людей.
Численность партии увеличилась на двести тысяч человек. В основном это были
молодые, послушные партсекретарям люди.
Поддержка большинства ЦК и ЦКК и контроль за деятельностью партаппарата
делали позицию Сталина, бесспорно, очень прочной. Но за шесть дней до
открытия XIII съезда партии случилось то, что поставило под угрозу его
дальнейшую карьеру. Крупская отнесла Каменеву записки Ленина,
продиктованные им в период между 23 декабря 1922 и 23 января 1923 года с
сопроводительным письмом, в котором объясняла, почему она придержала эти
записки, известные как "Завещание". Мол, Ленин выражал "определенное
желание", чтобы они были представлены на рассмотрение следующего партсъезда
после его смерти. В действительности же настоящие причины, по которым она
так долго держала их у себя, не были названы. Делая записки достоянием
гласности в то время, Крупская явно хотела дискредитировать Сталина
политически.
После получения записок Каменев раздал копии шести видным большевикам,
включая Зиновьева и Сталина. Было решено "представить их на рассмотрение
ближайшего съезда партии". Однако этого не сделали. Накануне съезда, 22 мая
1924 года, они были лишь зачитаны группе из сорока делегатов. Зиновьев и
Каменев не хотели, чтобы Сталин ушел со своего поста. Он был их верным
союзником в борьбе с Троцким
и оппозиционерами. Сам Троцкий практически не принимал участия в
обсуждении. Наконец тридцатью голосами "за", десятью - "против" было
принято решение не публиковать "Завещание", а довести содержание до
отдельных делегатов, которым надо было объяснить, что Ленин писал его
будучи серьезно больным.
Для Сталина узнать содержание "Завещания" и получить непосредственное
подтверждение личной враждебности Ленина к нему, должно быть, было страшным
ударом. Он пережил унижение от обвинений Ленина и от того, что принимал
участие в обсуждении мер, которые необходимо было принять. Его положение
оказалось под угрозой, так как съезд вряд ли проигнорировал бы мнение
вождя, которого все боготворили. И должно быть, он с облегчением вздохнул,
когда было принято решение не зачитывать записки на съезде и не публиковать
их. Тем не менее Сталин подал заявление об отставке на заседании вновь
избранного ЦК партии. Возможно, он был уверен, что им самим же тщательно
отобранные члены ЦК не примут ее. Так и случилось. Все члены ЦК, включая и
Троцкого, единодушно не приняли его отставку.