Семинарист (1894 - 1899)
Тифлис, столица Грузии, расположен в жаркой западной части страны. Это
старинный город с просторными площадями и широкими проспектами, с
расходящимися от них узкими извилистыми улочками, застроенными домиками с
плоскими крышами, с базарами, где торговцы из Турции и Персии, а также свои
- грузины и армяне - кричат, толкаются и торгуются.
В конце прошлого столетия население города составляло более ста
пятидесяти тысяч человек - в основном армяне, грузины и русские. Являясь
резиденцией русского генерал-губернатора и центром губернии, в которую
входили не только Грузия, но также части Армении и Азербайджана, Тифлис был
суетным, шумным, многоязычным городом.
Русское правительство, понимая важность Закавказья как пограничной зоны,
построило военную дорогу для укрепления этого региона, который приобретал и
известное экономическое значение. С помощью иностранного капитала и
специалистов бурно развивалась добыча и переработка нефти. В 1867 году
начались работы по строительству железной дороги от Тифлиса к Черному морю,
затем от Тифлиса до Баку на Каспийском море.
На пятнадцатилетнего Иосифа переезд из Гори в этот шумный город произвел
огромное впечатление. Он всегда жил дома, о нем заботилась мать, а сейчас
он был один в незнакомой обстановке. Екатерина тоже осталась одна, но она
гордилась, что ее сын стал семинаристом, что, по взглядам православных грузин,
считалось очень престижным и давало хорошее образование.
Ко времени поступления Иосифа Тифлисская семинария была центром оппозиции
русским властям. В 1885 году Сильвестр Джибладзе, студент, ставший позже
революционным лидером, был сослан в Сибирь за оскорбление ректора, который
отзывался о грузинском языке как о "языке для собак". Потом ректора
застрелили. В марте 1890 года студенты бастовали в течение недели. Позже, в
1893 году, Михаил Цхакая и Ладо Кецховели, ставшие впоследствии активными
революционерами, провели еще одну забастовку. Полиция закрыла семинарию.
Восемьдесят семь студентов были исключены.
Архивы тифлисской полиции, опубликованные в 1930 году, показывают, что
основным источником студенческих волнений был ярый национализм, а не
либеральные или революционные идеи.
Когда Иосиф поступил в семинарию, ректором был монах Гермоген, а
инспектором Абашидзе. Помня об убийстве бывшего ректора, они заботились о
своей безопасности; но бунтарский дух студентов беспокоил их. Они ввели
жесткую дисциплину, шпионили за студентами и довольно часто устраивали
обыски в спальнях. В семинарии был установлен четкий распорядок дня. В 7
часов утра все собирались в часовне на длительную молитву. Уроки и молитвы
чередовались. По специальному разрешению семинарист мог по окончании
занятий отлучиться на два часа, но обязан был вернуться к 17 часам до
закрытия ворот. Наказанием за малейшие проступки являлось одиночное
заключение в темной камере-келье в подвальном помещении. Скудная пища,
отсутствие свежего воздуха и большой объем учебной программы подорвали
здоровье и дух многих мальчиков.
За первые два года обучения Иосиф, это можно сказать с полным основанием,
произвел впечатление на учителей своими способностями и послушанием. На
первом году обучения он занимал восьмое место в классе по успеваемости, а
на втором - пятое. Имея пытливый ум и хорошую память, он запоминал и легко
усваивал все религиозные предметы и всегда помнил ритм и поэзию литургий Нового и Старого
заветов. Помимо того, программа обучения включала математику, греческий и
латинский языки, а также русскую литературу и историю, что хотя несколько
формально, но давало хорошее образование.
Одновременно Иосиф совершенствовал свои навыки и умения конспиратора. Он
был поражен тем бунтарским духом, который существовал среди семинаристов, и
ненавидел семинарию и монахов и то, что он позднее называл "иезуитским
режимом". Но монахи даже не догадывались об этом до тех пор, пока ему не
надоело скрывать свои чувства. В мрачной атмосфере семинарии Иосиф научился
самодисциплине.
В это время круг его читательских интересов расширился. Книги юноша брал
в Тифлисской библиотеке. Это была не только грузинская поэзия, но русская и
западная классика. Гоголь, Салтыков-Щедрин, Чехов и Толстой стали его
любимыми писателями.
В переводе Иосиф прочитал Бальзака, Гюго и Теккерея, чья "Ярмарка
тщеславия" произвела на него глубокое впечатление. Читал он книги по
истории, экономике и биологии. Среди них: "Происхождение человека" Дарвина;
"Сущность христианства" Фейербаха; "Этика" Спинозы; "Химия" Менделеева...
Это была довольно смелая программа для молодого семинариста. Он ничего не
забывал из прочитанного. Годы спустя Сталин цитировал и ссылался на многие
из этих книг.
В первые два года обучения в семинарии Иосиф и сам писал стихи. Он
никогда не вспоминал о них и никогда не признавал, хотя и не отказывался от
авторства. Пять стихотворений было опубликовано во второй половине 1893
года, а шестое - в следующем году. О них забыли до декабря 1939 года,
когда, отмечая его шестидесятилетие, тифлисская газета "Заря Востока"
перепечатала их под заголовком "Стихи юного Сталина".
Стихи по духу романтичны и националистичны. Одно посвящено памяти князя
Эристави, народного поэта Грузии. Другое, лирическое, - о грузинских
мучениках, погибших от рук иностранных угнетателей. Если они действительно
написаны Иосифом, то свидетельствуют, что в то время он был
горячим грузинским патриотом.
В ходе интервью со Сталиным Эмиль Людвиг упомянул чешского
государственного деятеля Т. Масарика, сказав, что тот почувствовал себя
социалистом в шестилетнем возрасте. И затем спросил у Сталина, когда и что
сделало его социалистом. "...Не в шесть лет, и даже не в десять или
двенадцать. Я присоединился к революционному движению в пятнадцать лет,
когда связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда
в Закавказье... Я был готов стать и действительно стал революционером,
последователем марксизма как истинно революционного учения".
Однако наиболее вероятно, что Иосиф стал марксистом не в 1894 году, а два
или три года спустя. Жесткий режим, установленный в семинарии, вызывал в
нем протест; он всегда ненавидел власть, навязанную ему другими. Иремашвили
считал его слишком честолюбивым, не столько заинтересованным марксизмом,
сколько стремящимся возвыситься над другими.
Документы семинарии отражают, как примерный семинарист, который прилежно
учился два года, стал затем конфликтовать с монахами. В ноябре 1896 года
появилась первая запись о том, что Джугашвили читает запрещенные книги.
Вскоре - другая.
Для Иосифа это было время неопределенности. Он осознал, что у него нет
призвания быть священником, и потерял веру в православие. Но он еще не
решил, как жить дальше.
Два замечательных человека, Саша Цулукидзе и Ладо Кецховели, оказали на
него в это время большое влияние. Они были типичными представителями плеяды
молодых людей, появившихся в России в конце столетия. Это были смелые,
одаренные и предприимчивые люди. Основным смыслом их деятельности была
ненависть к существующему порядку. Они верили в то, что только через
разрушение можно достичь тысячелетия, в котором люди добьются
справедливости и изобилия.
Цулукидзе, из княжеской семьи, интеллигент с литературными наклонностями,
был приверженцем революционного курса и писал статьи, пытаясь объяснить и
распространить идеи марксизма. Он умер от туберкулеза в июне 1905 года. Все
грузинские революционеры присутствовали на его похоронах, которые вылились
в народную демонстрацию. В память о нем Иосиф собрал все его произведения и
в 1927 году издал их.
Ладо Кецховели по характеру отличался от Цулукидзе. Он был человеком
действия. Учился в том же училище в Гори и в семинарии в Тифлисе, а затем
выбрал себе карьеру революционера. После известной забастовки в семинарии в
1893 году уехал в Киев, где его арестовали и продержали три месяца в
тюрьме. Выйдя из тюрьмы, Ладо жил под надзором полиции. В 1897 году
вернулся в Тифлис и фанатично работал в революционном подполье.
Два друга привили Иосифу интерес к марксизму. Видимо, они были его
поручителями, когда он стал членом группы "Месаме-даси" ("Третья группа"),
первой марксистской организации Грузии. Основателями ее были Ной Жордания,
бывший студент семинарии, позднее президент независимой Республики Грузия
(1918 - 1921 гг.), Церетели и другие.
"Месаме-даси" была маленькой организацией, действовавшей с разрешения
полиции. Она издавала ежедневную газету на грузинском языке "Квали" и
ежемесячный журнал "Герольд". Цулукидзе и Кецховели критиковали оба
издания, они выступали за неповиновение, конспирацию и решительную, суровую
борьбу с царским режимом.
Членство в этой организации явилось тем не менее важным шагом в духовном
становлении Иосифа. Дискуссии, контакты с другими членами организации
расширили его интерес к марксизму. Он стал руководителем рабочего кружка по
изучению марксизма. Вспоминая о тех встречах, Сталин говорил: "Я получил
свои первые уроки практической работы у тов. Стуруа в присутствии Джибладзе
(он также был одним из моих учителей), Чхеидзе, Чодришвили и других
передовых рабочих Тифлиса". Девятнадцатилетний революционер приобретал опыт
пропаганды среди рабочих. Он все еще учился в семинарии, и жесткие
ограничения свободы, без сомнения, раздражали его все больше и больше.
Жордания, возможно, и покровительствовал молодому семинаристу в то время,
но, как и другие озлобленные и бессильные что-либо сделать политические противники
Сталина, писавшие воспоминания в изгнании, он пытался в своих мемуарах
очернить этого человека, который стал верховным правителем огромной страны.
Иосиф зарекомендовал себя способным учеником. Он много читал,
интересовался марксизмом и революционными идеями. Членство в "Месаме-даси"
и опыт руководства рабочим кружком дали ему смысл и определили цель жизни.
В советских источниках политической деятельности Иосифа в 1898 году
придается очень большое значение. Говорится, что он стал основным
оппонентом и критиком взглядов Жордании, руководителем рабочих железной
дороги, организовав их забастовку в декабре 1898 года. Но в то время он еще
учился в семинарии и только начинал свое становление как революционер. Его
влияние среди железнодорожников было незначительным, и он не добился
большого успеха, противопоставляя себя уважаемым лидерам "Месаме-даси". К
концу 1898 года Иосиф стал открыто не повиноваться руководству семинарии.
Наконец, в мае 1899 года совет семинарии исключил его за то, что "он не
сдал экзамены по неуважительным причинам". Решение было принято, чтобы
разрядить напряженность. Монахи формально исключили его как раз не за то,
что он вел революционную работу среди семинаристов. Позднее Сталин сам
заявил, что "его исключили из семинарии за распространение марксизма". Его
мать говорила, что сына не исключили, а она сама забрала его. В 1930 году,
беседуя с американским журналистом Г. Р. Кникербокером, она сказала: "Я
забрала его домой из-за болезни. Когда он поступил в семинарию, он был
здоровым мальчиком. Перенапряжение и чрезмерная работа ослабили его
здоровье, и доктора сказали мне, что у него может развиться туберкулез.
Поэтому я забрала его. Он не хотел оставлять учебу. Но я забрала его. Он
был моим единственным сыном".
Ясно, что какой бы ни была действительная причина его ухода из семинарии,
сам Иосиф такого решения не принимал. Но сейчас, будучи свободным, он
целиком отдался карьере профессионального революционера и стал "Кобой -
непримиримым".