Неоднозначные итоги
Представление о политике как о человеке, стремящемся к власти, является одним из древнейших канонов политической мысли. Сталина часто приводили в качестве классического, почти хрестоматийного примера личности, поглощенной идеей власти. Некоторые из его биографов, как и некоторые политики из его окружения, считали его человеком, для которого власть – личная, абсолютная, власть ради самой власти, – была высшей и всепоглощающей целью.
Наше исследование жизни Сталина до того периода, когда он завоевал признание в качестве лидера российского коммунистического движения, выявило много фактов, которые на первый взгляд подтверждают подобную точку зрения. Стремление Сталина главенствовать над другими проявлялось еще в раннем детстве, когда, как позднее вспоминал Иремашвили, остаться его близким другом можно было, только подчиняясь его властной воле. Его жажда власти проявлялась в отношениях как с молодыми социалистами в Тифлисской семинарии, так и с товарищами по партии в дальнейшей деятельности революционера-марксиста. Сталин ценил власть, проявлял интерес к искусству борьбы за нее и развил почти до совершенства необходимые для этого качества. Он был настолько привержен цели упрочения власти в советском партийном государстве, что некоторые большевики утверждали, что это была его единственная цель.
Но они ошибались. Сталин действительно был поглощен идеей захвата и упрочения власти, но цель, к которой он стремился, была более амбициозной, и в конечном счете власть была лишь необходимым средством достижения этой цели. Цель жизни Сталина сводилась к тому, чтобы стать преемником Ленина и быть признанным в качестве второго Ленина российского коммунистического движения, вождя, обладающего высшими талантами, под руководством которого совершаются новые подвиги, сравнимые по историческому значению с большевистской революцией 1917 г. В Советском Союзе в 30-е годы получило широкое распространение изображение профиля Сталина на фоне профиля Ленина, подпись к которому гласила «Сталин – это Ленин наших дней». И Сталин верил в эти слова. Если в этой связи большевики и не понимали, что движет им, то это происходило отчасти потому, что мало кто расценивал подобное сравнение как нечто большее, чем просто массовая пропаганда. Не принимая это всерьез, они не поняли, насколько серьезно к этому относился Сталин.
Но прежде, чем доказать свое революционное величие, возглавив движение к новым победам всемирно-исторического значения, ему нужно было стать признанным лидером этого движения. Именно к этой цели, а не к власти как таковой он стремился в 20-е годы. Его претензии на роль преемника еще при жизни Ленина стали одной из причин конфликта с ним. Чтобы занять высшую ступеньку пьедестала, Сталин был готов в случае необходимости сразиться с самим Лениным. Если Ленин не считал, что его преемником должен по праву стать Сталин, то, по мнению Сталина, лишь потому, что Ленин был болен и уже не являлся тем Лениным, каким его знали прежде.
Чего же добился Сталин в своей борьбе за роль преемника Ленина? На этот вопрос, по всей видимости, нельзя дать однозначный ответ. С одной стороны, Сталин своей цели достиг, но, с другой стороны, абсолютного успеха не добился. Это противоречие будет тяготеть над ним в течение всей его долгой жизни и приведет к далеко идущим и порою трагическим последствиям для коммунистического движения, для России и для всего мира.
С одной стороны, Сталин одержал победу в борьбе за главенство в партии после смерти Ленина. Он не только завоевал власть, но и добился широкого признания в качестве вождя большевизма. Он вывел из игры своих оппонентов в партии, левую и правую оппозиции – всех, кто был против того, чтобы он стал лидером. Он победил своего самого главного соперника – Троцкого. И он добился этого не только потому, что умело пользовался рычагами власти, но и, как мы уже отмечали, потому, что сумел установить политическое взаимопонимание с членами партии, выдвигая положения, которые были понятны как новому поколению большевистских руководителей, так и многим старым партийцам с революционным стажем. В результате в конце 20-х годов Сталин стоял во главе партии и коммунистического движения, которые в целом признали его своим вождем. Он еще не превратился в диктатора, который правил с помощью террора.
С точки зрения так называемых политических реальностей для Сталина это было время триумфа. Могло показаться, что его борьба за роль преемника Ленина увенчалась победой. Но такая оценка является слишком упрощенной и представляет истинное положение в ложном свете. Хотя партия и приняла Сталина в качестве вождя, она не считала его вторым Лениным. И в этом смысле Сталин не стал преемником Ленина, даже заняв высший партийный пост. На посту Генерального секретаря он приобрел огромную власть и внушительный авторитет политического вождя большевизма. Но отношения между новым вождем и его последователями мало походили на отношения Ленина и большевистского движения. Личный авторитет Сталина не шел ни в какое сравнение с ленинским. Действительно, его чрезмерно восхваляли в день пятидесятилетия, но харизматической личностью в глазах большевиков он не стал. В партии его не считали «Лениным наших дней» даже те, кто охотно признал его лидерство. Даже в его собственной фракции никто, кроме рьяных политических протеже, таковым Сталина не считал.
Более того, его шансы получить признание в качестве «Ленина наших дней» в тот период несколько снизились. С одной стороны, он одержал победу в политических дебатах о путях индустриализации, но с другой стороны, затянувшаяся борьба вокруг революционных биографий в конечном счете нанесла ущерб его интересам. Ему удалось во многом испортить политические репутации своих соперников, но и они не остались в долгу. Даже потерпев поражение в борьбе за власть, они сумели нанести ему несколько чувствительных ударов. Они знали и могли документально подтвердить факты, изобличающие Сталина, в особенности относящиеся к последнему периоду его отношений с Лениным. Они вынудили Сталина огласить на всю страну ту часть «политического завещания» Ленина, которая представляла наибольшую опасность для Сталина и в которой умирающий вождь партии отвергает Сталина. Сталин утверждал, что, поскольку Ленин не назвал никаких политических ошибок, а коснулся только личных недостатков, «завещание» подорвало его политическую репутацию в меньшей степени, чем Троцкого, Зиновьева и Каменева, Но, должно быть, он сам сознавал неубедительность этого довода.
Если бы Сталин был всего лишь убежденным реалистом и прагматиком в политике, каким его считали многие и в тот период, и впоследствии, то он не беспокоился бы из-за того, что не добился полного успеха. Он бы вполне удовлетворился внушительными достижениями в борьбе за власть. Его бы не угнетала мысль о том, что практически никто в партии не считает его вторым Лениным. Для него была бы аксиомой, как и для других большевиков, мысль о том, что никто не может стать вторым Лениным. Но как мы видели, Сталин не походил на других большевиков в этом отношении. Только завоеванием власти и ролью верховного вождя его амбиции не ограничивались. Еще в молодости он присоединился к революционной группе под руководством человека, которого он называл «горным орлом», поставив себе цель не только добиться власти, но и стать великим героическим вождем, подобным Ленину. Именно поэтому впоследствии он решил, что из всех большевиков только он должен стать преемником Ленина. Став наконец вождем, он почувствовал настоятельную потребность быть признанным в качестве героического лидера, каким он себя считал. Он хотел быть преемником Ленина во всех отношениях.
Если большинство в партии не понимало этого, то виноват в основном был Сталин. Как правило, между политическим лидером и его последователями существует договоренность, которая недвусмысленно подразумевает, что он будет обеспечивать руководство определенного типа или вести их в определенном направлении. В случае со Сталиным одна из сторон этого договора, т. е. Сталин, ввела в заблуждение другую сторону. Как мы уже отмечали, в середине 20-х годов большевистскому движению не был нужен новый лидер-мессия в роли преемника Ленина. Оно не погибало и не нуждалось в спасении. Ему не нужен был новый революционный герой, который бы направил его вперед через великие испытания к новым берегам истории, что, казалось, был готов сделать Троцкий. Большевикам был нужен компетентный и энергичный предводитель, который бы верил в самостоятельное развитие революции и добивался бы могущества и процветания Советской России при социализме. Именно таким руководителем и представлял себя Сталин: простым, основательным, деловым, практичным, хорошим управленцем. Сталин сумел понять потребности партии и приспособился к ним.
Но это был своеобразный обман, необходимый Сталину в борьбе за лидерство в партии. Его гениальность и героическое предназначение, которых не видели другие большевики, были для него очевидными. Поэтому, победив своих соперников и утвердившись в роли лидера, он не мог не поддаться искушению представить себя в роли вождя ленинского типа и потребовать признания в этом качестве. Он хотел доказать, что он в полной мере заслужил те почести, которые он получил во время своего юбилея, и что созданный им идеализированный образ, символом которого для него была фамилия Сталин, является истинным. Он не мог не стать преемником Ленина. Всем своим существом он стремился к тому, чтобы окончательно утвердиться в роли Ленина.
Хотя к концу 1929 г. Сталин еще не превратился в самодержца, он уже тогда мог в основном определять политический курс в соответствии со своими потребностями. Об этом свидетельствует, в частности, его роль в переработке плана коллективизации сельского хозяйства. Сталин добился того, что план предусматривал перемены, осуществляемые более ускоренными темпами по сравнению с теми, за которые выступали в своем большинстве другие руководители партии. Впоследствии Сталин продемонстрировал способность подавлять возмущение и сопротивление в партии в тех случаях, когда его политика приводила к нежелательным результатам. Так он превратился в диктатора в полном смысле этого слова и в традиционном его понимании. Это стало возможным отчасти благодаря тому, что, находясь на посту Генсека, он сосредоточил в своих руках огромную власть, а отчасти вследствие того, что структура роли лидера не была четко определена и не регламентировалась в организационном плане.
Ленин оставался для партии примером верховного вождя, который руководил главным образом, используя метод согласования и убеждения, опираясь на свою необыкновенную энергию, талант, воображение, личное обаяние и гений тактика. Фигура меньшего масштаба в этой роли, особенно в случае серьезных политических неудач, которые вскоре последовали, неизбежно должна была почувствовать сильное внутреннее побуждение к тому, чтобы компенсировать отсутствие способностей к руководству, сравнимых с ленинскими, мобилизовав взамен все свои способности к принуждению, умение подчинять и терроризировать партию. Тем более, если, подобно Сталину, это был человек диктаторских наклонностей, который в лице своих партийных оппонентов видел классовых врагов и не собирался признавать, что значительно уступает своему предшественнику как руководитель.
Это не первый и не последний случай в истории, когда личность лидера приобретает решающее значение. Одним из факторов трагической ситуации, которая назревала в коммунистической партии в конце 1929 г., было несоответствие между сталинской самооценкой и тем, как воспринимали его многие в партии. Сталин ощущал непреодолимую внутреннюю потребность сохранить свой образ-идеал в постоянном и четком фокусе и исключить из этого образа все черты своего характера и факты прошлого, которые могли его запятнать. Его товарищи, даже самые убежденные сторонники его политики, не ощущали этой потребности. Отдавая должное его достоинствам руководителя, они не видели необходимости игнорировать его недостатки, а также подавлять или подвергать рационализации такие факты прошлого, как условная поддержка Сталиным Временного правительства в марте 1917 г., его пагубные действия на польском фронте или добавление к «политическому завещанию» Ленина. Обладая политическим опытом, эти люди не понимали, насколько важно было для Сталина, чтобы они приняли его самооценку по всем основным параметрам. Они не смогли понять, какая смертельная опасность таилась в этой ситуации.
В сущности, эта ситуация предвещала катастрофу для всей страны и ее правящей партии. Во время террора 30-х годов тысячи и тысячи верных партийцев и простых советских граждан будут обвинены как тайные враги народа, чтобы Джугашвили смог доказать себе и России, что он – действительно Сталин.